«Из хорошего только одно — в конце концов мы победим»
Фото: из личного архива С. Юхина

Фото: из личного архива С. Юхина

«Русская планета» поговорила с симферопольским писателем Сергеем Юхиным о творчестве, обществе и неизбежности войн

Сергей Юхин родился в Симферополе в 1971 году. Закончил Симферопольское высшее военно-политическое училище, затем получил диплом психолога в Харьковском государственном педуниверситете. После развала СССР был и грузчиком, и строителем, и ювелиром, и бизнесменом. Писать начал семь лет назад. К настоящему моменту является автором нескольких рассказов, опубликованных в различных изданиях России и Украины, а также двух романов, посвященных Крыму. Причем в последней книге полуостров избавлен от классических курортно-романтических штампов или красот природы и представлен местом, где идут атаки зомби и бушуют информационные войны. Да и название у романа соответствующее — «Мертвый Крым». Сергей Юхин поделился с «Русской планетой» своими мыслями о творчестве, обществе и неизбежности войн.

– Почему вы решили «умертвить» Крым и сделали его ареной зомби-апокалипсиса? Откуда вообще взялась эта голливудская тема про зомби?

– Так получается, что я пишу только о Крыме. Только он дает мне вдохновение и силы. И, конечно, Крым не мертв, это образ. Повесть о том, что было у меня на душе в последние годы, как я видел, как представлял свой любимый кусок планеты в изменяющемся мире. Книга вышла, когда еще и речи не было о тех переменах, которые потрясают полуостров сейчас, и тогда Крым казался очень усталым. Было впечатление, что и работать всем тяжело, и верить. А еще мне близка тема одиночества, поэтому я люблю фильмы про зомби, где это чувство замечательно отображено. Вот зомби, или запы, как я их назвал, и перекочевали в мой сюжет. Я хочу, чтобы мы не превратились в зомби, мозгом которых завладели с помощью, например, информационных технологий. Завладел и делай что хочешь! Как мне казалось, Крым, тот русский Крым, который я люблю, мог стать оплотом, защищающим мир от зомбирования, в том числе и от украинизации, и, как показали события, казалось не напрасно. У нас есть шанс остаться людьми.

– То есть может случиться так, что людьми мы не останемся?! Во что же при таком раскладе превратится человечество?

– В людоедов, в запов, которыми движут запрограммированные извне рефлексы. Это образ, хорошо характеризующий происходящее в современном обществе. В «Мертвый Крым» я ввел понятие атомизации, это одна из самых опасных тенденций на сегодняшний день. Тенденция не книжная, а самая что ни на есть реальная. Мир распадается на индивидуумов, которые во главу угла ставят свое «я», что противоречит возможности выживания. Если мы станем индивидуалистами, когда каждый сам за себя, в конце концов мы начнем жрать друг друга. Но есть и противодействие — то, что мы наблюдаем сейчас на Донбассе, когда события, происходящие там, объединили всю Россию против общих недругов. Происходит борьба между индивидуализмом и коллективизмом, между деньгами и душой. От того, какая из тенденций победит, и зависит, как будет выглядеть человек в будущем.

– Если говорить о литературных тенденциях, как меняются писательство и писатели в XXI веке?

– Современный писатель — это шоумен и бизнесмен. В плохом смысле. Для которого частота упоминаний в интернете важнее содержания. Книги-то надо продавать, и законы рынка сейчас таковы, что без шоу ничего не получится. Но я хреновый литературный критик. Я застыл во времени, где живы Хемингуэй, Ремарк, где творят Булгаков, Ильф с Петровым, Довлатов и Аксенов. Современных авторов тоже читал, но вскользь или бросил на полдороги. Исключение, пожалуй, лишь Пелевин и Липскеров. Но кто меня особо разочаровал, так это Акунин. Он писал прекрасные детективы, но когда начал посягать на историю и монументальность, я перестал его читать.

– А как развивается писательство на полуострове, в чем специфика крымской литературы?

– Как человек, пишущий о Крыме, я должен, неверное, сказать, что такая специфика есть. Но на самом деле я ничего о ней не знаю. Меня даже из Союза писателей Крыма хотели выгнать, потому что я не был ни на одном официальном мероприятии. Да и с местными писателями мало знаком. У меня есть семья, друзья — тот круг, где я общаюсь. А творчество — это как любовь, я его ни с кем не хочу делить.

– Значит, принадлежать к литературной тусовке совсем не обязательно? Но нет ли опасности стать изгоем в творческой среде?

Писатель должен быть несчастным, забитым одиночкой, ведь если он принадлежит к какой-то тусовке, он становится клоуном. Он должен душу открывать, но не позволять там топтаться. Тусовка подразумевает расшаркивание, притворство, игру по правилам. Если там подвизался, в итоге начнут говорить за тебя, влиять на тебя, заставлять делать что-то вопреки твоему внутреннему устройству.

– С возрастом способность к творчеству меняется?

– Да. Писать становится сложнее. Начинаешь опасаться, что можешь влиять негативным образом на правильность каких-то событий, что кто-то поверит и примет твои слова за руководство к действию. Эта ответственность сдерживает, мысль зависает, начинаешь себя по сотне раз проверять, насколько ты уверен в словах. Тем не менее ощущения от процесса не меняются. И сам процесс непостижим, как и прежде. Ходишь, делаешь какие-то дела и чувствуешь, что тебя беспокоит невыразимое. Сначала не можешь определить источник беспокойства, понять, откуда мысль прилетела и к чему она приведет. А потом вдруг совершенно ясно понимаешь, что есть что сказать. Садишься и пишешь. Возникают люди, имена, события, проблемы внутри этого мира появившегося. Возникают именно те слова, которые хотелось сказать, те мысли, которые нужно выразить. Это не мистика, я не мистик, но, похоже, что пишу не я. Не понимаю, откуда это приходит.

– К чему должен быть готов человек, решивший посвятить себя литературе? Насколько прибыльно это занятие и что нужно делать, чтобы твой труд заметили, ведь сегодня в интернете каждый второй «писатель», а информационное пространство переполнено текстами?

Человек, который посвящает жизнь литературе, сталкивается с тем, что это страшно тяжело. И тяжело даже не потому, что будешь работать полгода по ночам, чтобы написать небольшой роман и измотаешься весь до истощения, а потому, что очень больно сердцу. Ты все происходящее на страницах переживаешь, как реальную жизнь. Мир, который рисуешь, он внутри тебя и рвет на части — там катаклизмы, пылает любовь, происходят трагедии. Мне, например, не радостно это переживать, но есть необходимость внутренняя, душевная. Публиковаться же нужно везде, где есть возможность, участвовать в любых литературных конкурсах, использовать любую лазейку. Бумажные книги издавать сейчас — непозволительная роскошь, поэтому нужно везде стучаться. При этом говорить о заработках не приходится. Опубликовать книгу, в среднем, стоит больше тысячи долларов, и автор сам деньги должен найти. А тираж может и не продать. Но у меня такого опыта нет, я на тиражах никогда не думал зарабатывать, и просто вываливаю написанное в интернет. Зарабатываю совершенно другим образом — пишу статьи публицистические для разных изданий, востребован как политтехнолог. В общем, нужно заниматься писательством, даже если это не приносит ни денег, ни славы. Если есть цель прославиться или заработать денег — это не писательство.

– И что это тогда? Графоманство?

– Знаю точно, что это будет неискренне. В чем принципиальная разница между писательством и графоманством? Графоман балдеет от количества напечатанного текста. Ему жизненно важно каждый день выдавать по 40 страниц, например. Я этого не понимаю, но и не осуждаю. Может, это болезнь такая.

– Почему сегодня не видно «больших» писателей, личностей уровня классиков?

– Мир, который нам навязывают, сузился до личных ощущений комфорта в этом мире. Покупаешь новый айфон и от этого получаешь недельный оргазм. Хороший ужин в ресторане может стать событием месяца. И многие пишущие стремятся соответствовать такому. А когда думаешь о том, как устроен этот мир, как он будет выглядеть через сто лет, как будет устроен человек — то, о чем думали великие творцы прошлого, это порой считается моветоном. Кому нужна отстраненность от бытовых проблем, когда на первом плане вопрос, как накормить семью, как купить новую машину? На людей думающих смотрят, как на городских сумасшедших, когда они задают такие вопросы. Кому нужен мир через 100 лет?! Но когда ты начинаешь задавать такие вопросы и писать об этом, есть шанс выйти за пределы блога или твиттера, где написанное умирает через полчаса после того, как было написано.

– Но блоги и твиттер сегодня все чаще задают тон, причем в лидерах представители так называемого «креативного класса». И они зачастую выступают против режима, который, мол, давит в человеке все хорошее, творческое. Правда ли, что при нынешней власти так плохо живется творческим людям?

– Ну что такое «креативный класс»? Это достаточно извращенные люди. Они сытно живут, обеспечены перспективами на будущее, у всех машины, ездят за границу, получают там гранты. В конечном счете они пресытились и сейчас хотят острых ощущений. Их уже ничто их не возбуждает: ни кокаин, ни женщины, ни мужчины. Вот и устраивают «борьбу с режимом», как они это называют. Это для «креакла» как съездить на сафари. И, обладая мазохистскими наклонностями, кайфуют от того, что их наказывают. Сколь угодно можно говорить о душевном порыве в этой среде — да, это тоже есть, у единиц. Основная масса хорошо подпитывается финансами из-за рубежа. Деньги и извращенность — вот то, что ведет на бой «креакла». А насчет душного режима — бред! Я как православный сталинист по этому поводу думаю одно — мало сажают, мало бьют. Я люблю свою Родину, своего президента. Мне в России хорошо.

– Возвращаясь к «Мертвому Крыму», замечу, что там много пророческого. Мир меняется по сюжету, очень схожему с сюжетом этого романа. Какие прогнозы на будущее? Какая книга будет следующей и что вы нам еще напророчите?

– Из хорошего только одно — в конце концов мы победим. В остальном неприятные вещи. Войны неизбежны. Спокойно не будет. Борьба будет обостряться, и XX век с его ужасными войнами будут вспоминать как мирную эпоху. А новая книга выйдет к весне. Она будет о гражданской войне.

Самое ужасное состояние Далее в рубрике Самое ужасное состояние«Русская планета» узнала, какие дороги крымской столицы отремонтируют в первую очередь Читайте в рубрике «Титульная страница» Об «убийцах» Дмитрия Марьянова и Константина СарсанииСмерть знаменитого актера и футбольного функционера вызвала вопросы Об «убийцах» Дмитрия Марьянова и Константина Сарсании

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте только самое важное!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»