«Это как дышать воздухом»
Фото: из архива семьи Кожухаровых

Фото: из архива семьи Кожухаровых

Как стать настоящей мамой для приемных детей

Ирина Кожухарова одной из первых открыла в  Крыму детский дом семейного типа. В ее семье рос и воспитывался 21 ребенок. Об одном из них знают далеко за пределами нашей страны — он виртуозный саксофонист.

Взращивание ответственности

На расхожий вопрос: «Как вас называют дети?» — потомственный биолог Ирина Кожухарова, не задумываясь, отвечает: «Дети не называют, они считают меня мамой». В августе 2014 года семейному детскому дому Кожухаровых исполнится 25 лет. В прошлом году в их приемной семье появилось пятеро новых детей.

История детских домов семейного типа берет начало в 1988 году. И связана она с именем советского детского писателя Альберта Лиханова. По его инициативе открываются первый такой детский дом. До этого считалось, что коллективная форма воспитания лучше. Теперь же детей-сирот передавали на воспитание в семьи.

По словам Ирины Кожухаровой, выглядело это примерно так:

– Вот вам дети. Вы несете за них полную ответственность, как кровные родители. Даже больше. Делайте, что хотите. Что вырастите, то и получите. Дальше будете с ними жить. Нас было 150–200 психов, которые решили идти по минному полю. Не зная, что их ждет впереди. Думали, возможны два варианта. Первый — дети будут бросаться на шею, а на ласку отвечать лаской. Второй — окажутся совершенно неконтролируемыми. Оказалось, совсем по-другому. Появились третий, четвертый и пятый варианты. У всех детей была общая травма — потеря семьи. И с возрастом она никуда не исчезает. Каждый ребенок требовал отдельного подхода. Цель была одна — взращивание ответственности. Он должен был вырасти в самостоятельного взрослого. В самом начале Лиханов сказал, что если мы уменьшим хотя бы на 10% уровень социального неблагополучия детей из интернат-учреждений, то это будет уже хорошо. Сегодня, взывая к профессионализму воспитателей семейных домов, от нас требуют 100%. В ответ, не устаю повторять: посмотрите, каков процент алкоголиков, правонарушителей вырастает в обычных семьях — большего требовать от приемных семей нельзя.

Воспитанники семейных детских домов, так же как и выпускники детдомов обычных,  достигнув совершеннолетия, должны получать собственное жилье. Но это в идеале. На данный момент ни у одного из воспитанников ДДСТ Кожухаровых квао=ртиры от государства нет.

– Поэтому кто-то работает и снимает жилье, — поясняет Кожухарова. — Кто-то живет на служебной квартире, предоставленной государством. Другие остались жить здесь, со мной.

«Моя задача — сделать из них настоящих братьев и сестер»

Раньше семья Кожухаровых жила в центре города, в однокомнатной квартире на улице Пушкина. Когда они взяли на усыновление первых ребят из интерната, государство выделило им новую, но пустую пятикомнатную квартиру. К тому времени у супругов было двое своих детей. После, на деньги благотворителей, был отстроен двухэтажный дом. На собственные средства были проведены газ, вода и канализация, сделан ремонт.

Находится дом в микрорайоне Ак-Мечеть. В небольшом дворике, меня встречает собачий лай. Незнакомцев сторож не любит. В прихожей, выпалив «здрасьте», мимо проносится темноволосый мальчишка и выскакивает в дверь. Через просторный зал мы проходим на кухню. В доме тихо и уютно. За стеной играет саксофон.

– С первыми детьми было проще, — говорит профессиональная мама. — Мы только переехали. Вещей и мебели практически не было. Чтобы детям было, где спать, ходили с мужем по разным организациям. Вроде бы кошмар? Но нет. Дети видели своими глазами, как из ничего делается что-то. Это был дом не для нас, а для них. И воспринималось это как построение чего-то своего. Дети, которые приходили на все готовое, так это не воспринимали. Поэтому они говорили: «У вас».

Ребята, которые появились в доме последними, сейчас в лагере на море.

– Последние дети — все из одной семьи. Их пятеро. Воспитывать таких детей гораздо сложнее. У них совместный травматический опыт. Привычки и манеры, которые они сформировали в родительской семье. Соответственно, держатся вместе. А вот той привязанности среди братьев и сестер, о которой говорят, у детей нет. Они не защищают друг друга, а наоборот подавляют. Моя задача — сделать из них настоящих братьев и сестер. Это задачка для профессионалов. Получится у меня или нет? Честно признаться, не знаю. К слову, во Франции стараются не отдавать в один дом детей из одной семьи. По тем же самым причинам.

Входит девушка лет двадцати. Она достает из холодильника бутылку воды.

– Только не пей холодного, — предупреждает Кожухарова.

Поясняет мне:

– Оля занимается велоспортом. Ей нравится. И тренер говорит, что она способная. Если у ребенка есть хоть малейшее стремление, я стараюсь его поощрить. В этом плане у моих детей полная свобода.

Возмущают Ирину Ивановну бестактные проверки из различных инстанций. Она вспоминает, когда ей досталось за то, что у ее дочери постель была незаправлена. Девочка готовилась всю ночь к экзамену, утром подскочила и побежала на занятия. Опаздывая, про постель забыла. На что проверяющий возмущенно сказал: «Семнадцатилетняя девушка, и не приучена заправлять постель!». Кожухарова тогда ответила: «И что, она от этого как человек хуже стала?»

– Это личное пространство ребенка, — говорит мама. — У них никогда не было ничего своего. В интернате даже дни рождения, и те общие.

Что касается финансирования детдома семейного типа, то украинское государство ежемесячно платило детям два прожиточных минимума (около 2 тыс грн). Родителям выдавалось вознаграждение, процент от суммы на детей. Этого едва хватало, чтобы оплачивать коммунальные услуги, садик и кружки. Все остальное — за счет средств от благотворительности. Вопрос о пенсиях для мам-воспитателей до сих пор не решен.

– Как научить ребенка уверенности, если ты сам социально незащищен, не уверен в завтрашнем дне? — риторически спрашивает Ирина Кожухарова.

С переходом на российское законодательство должна измениться форма организации семейных детских домов. Все зависит от законов, которые примет Крым как субъект Российской Федерации. Пока что все остается, как есть.

– Придется начинать сначала, — оптимистично заявляет она.

Права детей-сирот Ирина Кожухарова отстаивает давно и успешно. Помимо этого она — практикующий тренер по подготовке приемных родителей.

«Где-то глубоко внутри меня это было нужно»

Мимо нас с выстиранным бельем в руках проходит невысокая стройная девушка. Наталья — старшая дочь Ирины Ивановны. Психолог по образованию. Сегодня она сама родитель-воспитатель дома Кожухаровых. Поддержка мамы.

– Получилось само собой, — рассказывает Наталья. — Где-то глубоко внутри меня это было нужно. Да и вдвоем воспитывать проще. Образование пригодилось. Если мама берет на себя все дела, связанные с бумагами, то бытовая сторона — полностью моя. Часто спрашивают — как нам удается прокормить столько детей? Я не вижу разницы — готовить на четверых или на пятнадцать человек. Особенно, если дети тебе помогают. У каждого есть свои обязанности. Но за столом собираемся, в основном, вечером. Так как графики у всех разные: у кого-то кружок, кто-то на дополнительных занятиях.

Вздыхает и говорит:

– Лучше бы ели в одно время. Иногда кажется, что работаешь на конвейере. Одни поели, встали и ушли, другие пришли, потом третьи проголодались. Но привыкла уже.

Наташа улыбается, и становится ясно, что эта усталость в голосе напускная:

– Бывает, приходят в гости подружки наших детей из совершенно обычных семей и говорят: «У вас так классно». Уходить не хотят. Остаются ночевать.

На кухне один за другим появляются дети. Мы с Ириной Кожухаровой перебираемся в зал. Наталья остается с ними. Гремят кастрюли.

– В доме живут десять человек, — продолжает Ирина Ивановна. — В основном взрослые. Дети в лагере. С друзьями из Москвы приехала Вероника. Гастроли по Украине отменили, и у нее появилась возможность заскочить домой. В Крыму бывает не часто, где-то раз в год.

Услышав наш разговор, в комнату заходит Вероника. Гордость семьи. Саксофонистка. Недолго думая, садится на пол. Потом, откинув прядь рыжих волос, говорит:

– Когда приезжаю, все на меня набрасываются. Хотят поделиться секретами, рассказать, что произошло за год. Один говорит в одно ухо, трое — в другое. Очень эмоционально. Потом ничего не слышу.

Будущую саксофонистку Ирина Кожухарова удочерила в возрасте семи лет.

– Дети, попадая в семью, начинают искать себе некий авторитет. Кому можно подражать, кто более успешен, кто менее, что им ближе. Это как дышать воздухом. Ну а потом ребенок выбирает собственный путь. Мама же для них остается гуру.

Ирина Ивановна смеется и добавляет:

– Только Веронике никто не хочет подражать. Дети видят, насколько упорно она трудится, практически без выходных. Она — яркий пример того, как сложно быть музыкантом, связанной с этим ответственности. Здесь еще примешаны личные амбиции. Ребенок просто не хочет быть хуже.

Из кухни выходят две крохи: мальчик трех лет и девочка пяти. Садятся рядом. В руках сливы. Через минуту мы уже друзья. Еще через минуту — в моей ладони лежат две сливы.

«Стояла общая задача — развалить экономику России» Далее в рубрике «Стояла общая задача — развалить экономику России»РП вспоминает недолгую историю одного из первых авиационных заводов Советской России — симферопольской «Анатры» Читайте в рубрике «Титульная страница» Мы новый град построимВозможно ли перенести столицу России за Урал — и надо ли? Мы новый град построим

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте статьи экспертов
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»